. Это эпоха. Я посещал его семинар - Общемосковский (а в реальности - Общесоюзный) семинар по теоретической физике где-то с третьего курса и до 1995 года минимум. Несколько раз докладывал там свои работы. Это была не просто школа физики, это была школа мысли и радостного, изумленного, какого-то особенно светлого отношения к миру. Виталий Лазаревич ушел вместе с этим удивительным отношением к миру. Передать это ощущение света, силы разума, счастья познания невозможно. Оно в России убито. А на Западе, похоже, и никогда не было. Разве что, Фейнман был исключением. Хотя, возможно, и это был эффект восприятия Фейнмана через ту причастность к свету истины, а не простой прагматики, которой отличалась советская наука. И я благодарен судьбе, что мне довелось прожить в эту эпоху самые важные годы, годы, когда человек формируется. Этот свет и счастье всегда будут со мной. В том числе, и благодаря Виталию Лазаревичу, благодаря тому северному, мерцающему, серебряному солнцу, под которым я родился. И которое потушили горбачевы. Гинзбург был часть этого света и этого солнца. И он жив, покуда жив я сам.
|